|
|
Воспоминания о художнике
К. С. Петров-Водкин. Памяти Кустодиева
С Борисом Михайловичем я познакомился в 1909 году, сразу по возвращении из-за границы. Знакомство и первые встречи произошли на выставке «Мир искусства». Общее у нас было то, что мы оба — волжане и нам обоим особенно близки и дороги родные мотивы. В Борисе Михайловиче меня всегда поражала пытливость к разговорам о живописи Подробнее >> Словарь >>, охотником до которых он был до самой смерти. Его идеалом при наших беседах было Итальянское Возрождение. Как художника, меня больше всего захватывали его фигурные пейзажи; я считаю, что в них он был лучше всех.
За восемнадцать лет знакомства и дружбы мне чрезвычайно нравилась и увлекала в Борисе Михайловиче его удивительная, ни с чем не сравнимая жажда жизни, солнца, красок, он всегда был бодр, энергичен, так что я в тяжелые годы после революции приходил к нему освежиться, набраться энергии и отдохнуть.
Сам он был каким-то удивительным человеком, во время самой тяжелой болезни стоило заговорить с ним о Тициане, как он буквально оживал, делался точно здоровым и много и увлекательно говорил. Его я считаю верным отпрыском по репинской линии, принявшим западную отшлифовку.
В русской и мировой живописи Подробнее >> Словарь >> Борис Михайлович оставит глубокий и яркий след, как несравнимый изобразитель русского быта, вернее, праздничного быта России. Для меня он был невероятным явлением Подробнее >> Словарь >>, перед которым мы, здоровые люди, совершенно терялись.
Перед самой смертью, по инициативе Бориса Михайловича, мы должны были обменяться портретами, я нарисовать его, он — меня. Первым начал работать я, и портрет Бориса Михайловича почти готов, надо было еще два сеанса. Теперь я его закончу на память и по фотографическим материалам...
Заметка К. С. Петрова-Водкина написана в мае 1927 года для «Красной газеты». Опубликована в подборке «Ленинградские художники о Кустодиеве» 29 мая 1927 года. Печатается с незначительными сокращениями.
|